Российская армия готовит полномасштабное наступление. Это очевидно по тому, что в Причерноморье усиленными темпами наращивается группа войск: отсюда и удары химарсами по Новой Каховке, и обещания украинцев атаковать Крымский мост, по которому идет это усиление, и много чего еще. Собственно говоря, никто этого не скрывает: Путин усмехается в ус (представим, что у Путина есть ус) и говорит: да мы еще даже не начинали, — а Шойгу, взмахнув монгольским бунчуком, «приказал усилить военное давление по всем направлениям спецоперации».
Очевидных направлений два: славенско-краматорская агломерация и авдеевский укрепрайон. С взятием этих «двух цитаделей» война фактически закончится, Саурон и Саруман окончательно победят. Саруман Белый — это, очевидно, Лукашенко; на территории Белоруссии российские войска тоже, кстати, зачем-то концентрируются: то ли отражать возможную провокацию с польской стороны, то ли как козырь для давления на Литву в переговорах о снабжении Калининграда, то ли, — чем черт не шутит! — для вторжения в Западную Украину с целью перерезать поставки оружия и попугать бандеровцев у них в гнезде.
Всё это отличный повод перенести войну в культурное пространство и заметить в очередной раз, что профессор Толкин был типичный транслятор мифа о светлом Западе, который воюет с ужасной Ордой с востока, — и ничего более. Во-первых, Толкин был католик, и воспринимал свою задачу сугубо католически, как попытку «христианизировать» языческую англо-германскую культуру подобно тому как Фома Аквинский «христианизировал» Аристотеля, т. е. язычество античное (этот тренд в XV веке продолжили гуманисты). На практике из такого католико-языческого синтеза получается обычно страшный винегрет для молодых умов, жаждущих абстрактного «знания» и дешевой романтики. Во-вторых, в основе мифологии Толкина конкретные исторические события, а именно — гунно-готские войны IV—V вв, которые по касательной зацепили и гибнущую Западную Римскую империю; так, Пеленнорская битва, очевидно, списана с Каталаунского сражения 451 года. Третья важная историческая параллель — сам Саурон, в основе образа которого исмаилитские «Старцы Горы», рассылающие по всему миру черных всадников с отравленными кинжалами — асассинов. Весь концепт Толкина — крестоносный.
России этот мифологический концепт чужд. Вот почему голливудский фильм в России был мгновенно карнавализирован Гоблином, и эта карнавализация стала даже популярнее, чем сам фильм. Точно так же советское общество реагировало на пропагандистские фильмы про Чапаева и Штирлица: режиссерские работы братьев Васильевых и Татьяны Лиозновой были выполнены, безусловно, блестяще, — но это-то и стимулировало бурную пародию, то, что это была классно сделанная пропаганда, которая утверждалась на самом высоком партийном уровне («Семнадцать мгновений весны» Брежнев «принимал» лично), — люди чувствовали, что им «художественно» запихивают в голову идеологию, — и отвечали на миф анекдотом.
Скажу больше: практически вся «культовая» голливудская продукция последних 50 лет ненавязчиво пихает нам в головы вот такие синтетические католико-языческие концепты. Тут и «Звездные войны», и Гарри Поттер, и марвеловские фильмы-комиксы. Все эти творения западной мысли невероятно банальны: есть некая магическая сила, есть герои и злодеи и есть эпическая битва в кульминации кинотекста. Эти мифологические штампы старательно транслирует и западная журналистика, которая сейчас наверняка будет писать о «двух цитаделях» и о героическом украинском народе, который умирает, но не сдается под натиском ужасной чеченско-тувинской военной машины. Всё это ложь. Две героические цитадели — это Донецк и Луганск, а Украина скоро сдастся по «мариупольскому сценарию». Потому что есть сказка, а есть реальность.
----------------
поддержать демифологизацию и карнавал 5379 6530 1219 8832 либо на boosty.to/yorik
