Я пишу тебе в двадцать втором

Я пишу тебе в двадцать втором. Или сорок втором.

Снова снег покрывает уставшие темные площади.

А у вас там все ветер рвет в клочья туманы, играет песком,

Мнет небесные простыни, Богом до дыр что проношены.

Я пишу и меняются почерк, чернила и шрифт.

Мои письма летят электронные или бумажные.

Их догнать может лишь паровозный стремительный свист,

Но вернуть их обратно никто никогда не отважится.

Я пишу тебе письма на разных, на всех языках:

Украинском, молдавском, казахском, грузинском, на русском...

Я пишу тебе в рай или в май исступленный, в цветах.

Ты сейчас в Сталинграде, в Донецке, в Херсоне, под Курском.

Эти рельсы уходят на запад, а кажется вверх,

Доставляя слова, словно кровь к сердцу вены.

Наше прошлое переливается в нас, созывает нас всех

И становится будущим. Нашим, святым. Непременно.