Военный эксперт, автор канала @panzwaffle
Наступление ВСУ началось. По крайней мере, так считают некоторые западные СМИ. Хотя в заявлениях журналистов и чиновников чувствуется некоторая неуверенность.
Вместо анонсированной на всех уровнях блестящей и стремительной операции наблюдаются хаотичные атаки ротными тактическими группками, террористические акции, огромные потери и более чем скромные результаты.
Чего мы не видим на поле боя?
Во-первых, замысла операции. Украинские силы появились ровно в тех местах, где их ждали с прошлой осени, и делают именно то, чего от них ожидали. В частности, упорно долбятся в одни и те же точки на карте, несут потери, откатываются, снова атакуют. И так по кругу.
Именно по такой схеме ВСУ действовали прошлым летом и в начале осени в Херсонской области.
Во-вторых, заметно, что операция проходит скомканно. Между её элементами наблюдаются значительные временные интервалы, а атаки на некоторых участках «повисают в воздухе» без дальнейшего развития.
Вполне возможно, что серия террористических акций и мелких атак, которые произошли в течение последних двух недель, является элементом одного генерального плана. Тем более что украинское руководство намекало на «удары с множества направлений».
Правда, элементы плана, которые должны были продемонстрировать скоординированную работу во времени и пространстве, происходят разрозненно и, вероятно, не создают того эффекта, который был задуман.
Причин у этого может быть несколько — от недооценки сил ВС РФ (почему — отдельный большой разговор) до проблем с координацией действий и управлением у ВСУ.
Координация, связь и управление боем, как можно заметить, у ВСУ вообще оказались не на высоте, хотя ряд экспертов прогнозировали ровно противоположное.
Следующий отсутствующий элемент — это масса войск. ВСУ атакуют небольшими группами, явно неспособными на продолжительные действия или самостоятельный прорыв обороны.
Почему так происходит? Вполне вероятно, что это сознательная политика. В случае провала локальной атаки всегда можно назвать операцию «прощупыванием» или «разведкой» и пообещать настоящее (ну теперь-то уж точно!) наступление когда-нибудь в будущем — когда земля просохнет или намокнет или прибудет очередная партия вооружений, которых не хватает.
Отметим, что основные силы, подготовленные к наступлению, ещё не появились на поле боя, хотя элементы как минимум двух «ударных» бригад были зафиксированы.
Последнее, чего мы не наблюдаем, — это «высокотехнологичная война», которую многократно обещали как отечественные эксперты, так и военно-политическое руководство Украины прямо хором.
«Армия дронов» если куда-то и полетела, то не долетела. Предсказуемо не появились над полем боя и «тысячи FPV-дронов». Даже если их массовое применение всерьёз планировалось ВСУ, коммерческие беспилотники оказались неспособны действовать в условиях активного применения средств РЭБ. Это, кстати, касается всех подобных устройств, а не только украинских.
Высокоточные удары по российским тылам, логичные при массированном наступлении, также не наносятся в необходимом для обеспечения прорыва объёме.
Наконец, известно, что уже в ходе атак 4 июня средствами РЭБ были подавлены связь и системы навигации ВСУ и воевать пришлось по старинке — с бумажными картами и матом по рации.
Что в итоге?
Говорить об окончательных результатах, разумеется, пока рано. Ситуация на разных участках фронта развивается, и мы за ней пристально следим. Впрочем, соотношение успехов и потерь уже сейчас далеко не в пользу ВСУ.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
