Нет преступления хуже предательства
В разгар осады крепости Азов перебежал к туркам пушкарь-голландец, служивший на Петра, не особо ценный специалист Якоб (Ян) Янсен.
Ян в России принял православие, быстро отказавшись от католичества. А когда удрал к туркам, с легкостью принял там ислам.
Он рассказал туркам, что русские после обеда спят вповалку - лучше нападать в сончас, и выдал место, где лагерь плохо охраняли. И турки перебили 500 спящих солдат, захватив 10 пушек. А пушки на пересчет берегли и стерегли. Представьте ярость Петра!
Прошел год. Если в первый поход на Азов мы с позором улепётывали, то через год его взяли. Петр потребовал от турок выдачи Яна - «вора Ерошку». Угрожал, что иначе почетной сдачи крепости не будет, турок с семьями и детьми, вещами не выпустит (да, было такое, выпускали).
Турки сообщили, что Ян принял ислам и «мусульмане не выдают единоверцев».
Тогда Воевода Шеин, что вел переговоры, сказал, что мир отменяется, возобновляется штурм крепости
Предатель был не настолько ценным, чтобы портить отношения с Москвой и Ерошку отдали русским связанным.
30 сентября 1696 торжественно въехала в Москву русская армия. Вслед за парадно марширующим войском по улицам везли позорную клетку, где в карикатурной большой чалме и рубище на потеху публике в кандалах сидел Ян-Ерошка.
Предателя высекли плетьми и казнили колесованием. Казнь страшная, но она должна было показать: присягнул русскому царю - будь верен клятве.
Петр мог простить все - воровство, взятки, трусость, даже ошибки, если считал, что от человека пользы больше, чем ущерба. Но не прощал измены - от Ерошки до гетмана Мазепы, от мятежных стрельцов до родной сестры Софьи.
Источник Историк в телефоне
