Уполномоченный по правам человека в Херсонской области: Формальный подход здесь не работает

О ситуации в Херсонской области, старых и новых проблемах граждан, а также о спасении архивов из-под обстрелов, восстановлении "утонувших" документов, формальном и человеческом подходах журналисту издания "Украина.ру" рассказал уполномоченный по правам человека в Херсонской области Сергей Георгиев.

- Херсонская область всегда была достаточно проблемной, а последние три года она входит в зону проведения СВО. Фронт работ, в смысле защиты прав человека, такой, что врагу не пожелаешь. Трудно было начинать?

- Честно? Когда назначили, я думал, что сейчас быстренько сделаем так и эдак, и быстро перейдем к системной работе, но уже спустя два месяца понял, что сильно погорячился. Как сейчас строится работа? Ты ездишь по региону и в ручном режиме пытаешься решать те или иные проблемы. Потому, что многие механизмы, к сожалению, к 2024 году в регионе отработаны не были. Где-то кому-то не хватило опыта, а кому-то не хватило желания.

С одной стороны, конечно, работа интересная. С другой стороны, это работа и с военными, и с гражданскими. А у гражданских тут, будем честны, настроения разные. Есть и те, кому нужно доказывать, что Россия дает больше возможностей для их самореализации и развития их детей. Иногда получается сразу, но порой нужно возвращаться к этому и снова доказывать, показывать, рассказывать.

- Вчера мы отработали вместе целый день, и у меня сложилось впечатление, что ты буквально работаешь с колес. А почему бы не создать ресурс, который будет аккумулировать обращения граждан?

Это скорее в силу характера. Чтобы разобраться с проблемой, нужно приехать и взглянуть собственными глазами. Нередко изложенное в обращениях и телефонных звонках, поступающих мне, на практике не подтверждается. Человеку ведь кажется, что его проблема самая важная, большая и ужасная. Это нормально. Потому нужно ездить, смотреть и говорить.

Конечно, обращения поступают и в письменном виде. К тому же осуществляются выездные приемы граждан. Но, учитывая оперативную обстановку в регионе, не всегда удается выстраивать работу в классическом формате. По той же причине опасно иметь своих представителей в муниципалитетах. Мы ведь говорим о работе с обращениями граждан и персональные данные, которые нужно защищать.

- Прежде, чем стать омбудсменом, ты работал в этом регионе журналистом. То есть Херсонщина тебе не чужая. Как тут с годами изменилась проблематика?

- Характер проблем сильно меняется по мере того, как Украина, которая публично называет регион своим, демонстрирует местным жителям свою "любовь". Ежедневные обстрелы пятнадцатикилометровой прифронтовой зоны многим открыли глаза. Пострадавшим особенно. И тут сказки киевского леса о "самообстрелах" уже не работают.

Первейший вопрос это, конечно же, социальная защита. Чем интенсивнее обстрелы, тем острее стоит вопрос компенсаций за ранения, по гибели, по утрате имущества. Не все, к сожалению, идет так гладко, как хотелось бы. У нас были задержки по выплатам, но сейчас потихоньку выравнивается ситуация.

Далее здравоохранение. Здесь нужно подходить стратегически, поскольку на левом берегу Херсонской области нет ни одной больницы второго и третьего уровней. Помощь оказывается исключительно центральными районными больницами, что накладывает отпечаток и на маршрутизацию больных, и на качество оказываемых услуг.

То есть тяжелобольных или раненых мы вынуждены вывозить в Крым. И тут большое спасибо нашим соседям, которые подставляют плечо. Помощь онкобольным тоже оказывается в Крыму или в Мелитополе, где уже после возвращения в состав России был открыт медицинский центр.

Следующий вопрос паспортизация. Основная масса населения уже обзавелась паспортами граждан Российской Федерации. Остались наиболее запутанные случаи. В свое время мы уже проходили это в Крыму.

У кого-то документы утеряны, у кого-то они сгорели во время пожара или были уничтожены после подрыва Каховской ГЭС. Там довольно сложная процедура подтверждения личности.

Есть и совсем тяжелые случаи, которые весьма красноречиво говорят об отношении Украины к собственным гражданам. Есть, к примеру, люди, которые так и не получили украинские паспорта за десять-двадцать-тридцать лет.

Вот у меня сейчас такие случаи в работе. Либо документы утеряны в 2015 году, либо в нулевые, либо еще в девяностые. И люди их не заменяли. То есть бардак, который организовала Украина, теперь разгребаем мы. Ну ничего, мы справимся.

- Одна моя коллега считает, что новым регионам нужна эдакая "инструкция к России". Если, мол, человек будет четко понимать, как взаимодействовать с государством, то львиная доля его проблем решится автоматически. Может и в твоем деле помогла бы такая "инструкция"?

- Абсолютно верно говорит твоя коллега, но меня пугает слово "инструкция", поскольку мы рискуем уйти в жуткий формализм и тупую бюрократию.

Здесь много отдаленных сел, где мобильная связь не работает. Туда сложно добраться. Видел местные дороги? Это притом, что за последний год качество дорог улучшилось на порядок.

Люди и правда не знают, что им положено. А положено им много, поскольку социальная сфера в России здорово развита. Там от технических средств реабилитации до различных выплат и форм социальной поддержки. У нас ведь, по большому счету, в регионе остались пожилые люди, пенсионеры, многодетные семьи. Все те, кто не смог уехать. Причем уехали люди не с приходом России, а задолго до начала специальной военной операции. Особенно из тех районов, которые в центре области. И это неудивительно, учитывая здешние показатели экономического развития при украинской власти.

Но тут еще надо понимать, что механизмы, которые хорошо работают в Крыму и большой России, здесь конкретно сбоят. Хочешь пример? Возьмем те же пенсии. Есть федеральная норма, по которой формируется пенсия. Для этого нужен определенный пакет документов, а у нас нет архивов. Остались на том берегу. И как выходить из этой ситуации? В Крыму образца 2014 года хотя бы архивы сохранились, но здесь наш противник учел ошибки и уничтожил базы данных, архивы, насолив собственным гражданам.

И как подтверждать? Ищем иные механизмы. Комиссия межведомственная подтверждает стаж или в судебном порядке, чтобы люди получали свои пенсии. Конечно, если бы у человека был весь пакет документов, то и пенсия была бы больше. И тут, конечно, людям нужно отнестись с пониманием.

Кстати! Яркий пример непонимания людьми их возможностей в России это медицина. При всех наших проблемах она здесь становится все более доступной. Только не всегда люди верят, что это бесплатно. Хотя она, в общем, не бесплатная, поскольку есть территориальный фонд медицинского страхования. Это на Украине медицина формально бесплатная, а по факту тебе в больнице каждое утро кладут список необходимых лекарств на тумбочку. Знаю потому, что сам жил на Украине до 2014 года.

Так вот! Я недавно посещал Новотроицкий гериатрический пансионат, возил старушек, брошенных их же родственниками. Из деревни Первопокровка. Бабушки, привыкшие к ужасным условиям, не могли понять, как так получается, что они живут в чистоте, получают нормальное питание, что за ними ухаживают.

И вот одну бабульку, которой много лет требовалась операция, отвезли в Москву и эту самую операцию сделали. Так женщина до сих пор не может поверить, что никому за это ничего не должна!

- Пыталась совать врачам деньги?

- Да! То есть привычка осталась. Даже вот приезжаю к подопечным, которым мы помогаем благодаря нашим волонтерам. Привозим гуманитарную помощь, а они спрашивают: "Что мы вам за это должны? Возьмите хоть что-то!" Говорю: "Вы должны пойти в больницу, взять там программу реабилитации и получить технические средства в социальном фонде. Там все есть: палочки, инвалидные коляски, подгузники и прочее". Но люди не верят, что это выдается бесплатно.

- Ты сказал, что боишься слова "инструкция". Были негативные случаи?

- Конечно! Ивановский район. Бабушка воспитывает внука. Дочь ее родила ребенка и уехала в одну из европейских стран на заработки еще задолго до СВО. С отцом ребенка они расписаны не были. Тот ушел служить в ВСУ.

Ребенку пора идти в школу, а бабушке нужно продлевать опеку. И тут включился формальный подход. Мать согласна, чтобы на бабушку оформили, но сотрудник одного из ведомств говорит: нужно узнать позицию отца.

Вот как это цензурно прокомментировать? Ребенку шесть лет, а отец этот вместо поздравлений шлет ему дурацкие сообщения о том, что тот не россиянин. Притом, что в воспитании ребенка не участвовал и не участвует. Нам действительно так важна его позиция? Ну, бабушке мы помогли, слава Богу. Но "инструкции" тут работают далеко не всегда.

- Местные жалуются, что российская мобильная связь в некоторых районах работает отвратительно, зато украинская на все сто. А это и пропаганда, и лишний способ воздействия на людей. Почему так?

Это у нас вдоль Днепра. Да, к сожалению, есть такая проблема. Причем большая. Мне даже поступает информация, что в некоторых населенных пунктах, благодаря этой связи, дети до сих пор дистанционно занимаются по украинским программам.

То есть мы три года пытаемся вернуть людей в адекватное состояние, но все впустую. Буквально в прошлом году был у нас прилет по социальному фонду в Нижних Серогозах, а местные жители, начитавшись украинских каналов, были уверены, что мы сами себя обстреляли. А дети живут в этой атмосфере, слушают то, о чем говорят родители.

- Вчера ты рассказывал абсолютно комичный случай на эту тему

- Ой, да! Внушали местным, что у наших военных есть какие-то секретные снаряды, которые чуть ли не мертвую петлю Нестерова исполняют в воздухе. Такая вот попытка удержать жителей Херсонской области в этому чудовищном украинском царстве.

Другой случай "инсайд от местной жительницы", распространенный украинской пропагандой. Якобы мы откопали три могилы бойцов ВСУ, погибших на этой стороне в феврале 2024 года, и куда-то вывезли. Там целая поэма. Прямо экскаватором разрыли могилы, куда местные жители, конечно же, тайком втыкали украинские флаги. Так ярко расписано, что даже я на минутку поверил.

Начал выяснять, поскольку надругательство над захоронением это уголовная ответственность. Оказалось, что эксгумация проводилась по запросу украинской стороны. Родственники попросили. Несмотря на боевые действия, все равно репатриация останков постоянно проводится.

То есть мы по-человечески передали людям останки их родных, а украинская сторона, вместо того, чтобы поблагодарить, слепила дурацкий фейк. Ну вот как это прокомментировать, не выходя за рамки приличий?

- И что же делать с мобильной связью?

- Для начала хорошо бы признать наличие проблемы, а потом работать, работать и работать. Да, страшно. Страшно работать в Горностаевском округе, в Великой Лепетихе. Потому, что это берег Днепра. Мы недавно ездили в Горностаевский округ и оценили работу нашего ПВО. Да, страшновато. Но мы добровольно согласились работать в этом регионе и этих условиях. И прикрывать свое нежелание работать боевыми действиями это тоже неправильно.

Речь не о том, что все должны рвануть тельняшку на груди и навалиться толпой. Есть вопросы безопасности и меры, которые нужно соблюдать. Но работать все равно надо!

Иногда приезжаю в деревню, поговорю с людьми, а они благодарят. Просто за то, что доехал и поговорил. Потому, что при Украине они были никому не нужны и сейчас тоже кто-то не доехал. То же и связи касается. Нужно просто работать. Это ведь тоже вопрос безопасности. Как и сигнал радио, как и сигнал телевидения.

- Что самое необычное тебе приходилось делать в этой должности?

- Расскажу один случай! Приехал я, по-моему, в Верхний Рогачик, а главврач местной больницы и говорит, что есть пациент, который уже год там находится. Ни документов у него, ничего. Эвакуировали во время ЧС из-за подрыва Каховской ГЭС, привезли и оставили. Его не выгоняют, но не сидеть же ему вечно в палате. К тому же пенсию не получает без документов.

Прихожу к нему:

- У вас документы есть?

- Нету.

- Совсем?

- Совсем.

Вижу, что не доверяет он мне. Пришел, дескать, мужик бородатый и вопросы про документы задает. Но слово за слово и как-то разговорились. И выяснилось, что паспорт у него есть. После того, как началось наводнение, мужчина спрятал его на чердаке своего дома в Голой Пристани, где и прописан.

А дальше началась спецоперация. Сотрудники администрации Голой Пристани выехали на место и откопали этот паспорт. Передали через волонтеров в Геническ, а я отвез его в Верхний Рогачик. В итоге человек получил новый паспорт, пенсию и все положенные выплаты.

Другой случай с архивами. Мы же не доработали во время эвакуации с правого берега и часть архивов осталась там. Большая часть из них, наверное, уничтожена. Но вот как-то выяснилось, что в Новой Каховке архив Пенсионного фонда Украины просто хранится в закрытом помещении. В общем, едем на место. Безопасность надо как-то обеспечивать. Взяли бывшего "беркутовца" с ружьем. Он тут с дронами борется. Десятка два уже сбил.

За нами там чуть-чуть пытались охотиться, но как-то справились. Вывезли двадцать тысяч пенсионных дел. Что, к сожалению, не было сделано в других муниципалитетах. Некоторые архивы были уничтожены даже не потопом, а просто по недосмотру. В других случаях противник целенаправленно уничтожал архивы. Так было в Голой Пристани. Ну вот как-то так и работаем.