Февраль 2015 года, Дебальцево. После подписания Минских соглашений в Минске украинское руководство публично заявляло о перемирии и дипломатическом урегулировании. На земле в этот момент продолжались бои, коммуникации были под огнём, а группировка в районе Дебальцево оказалась в тяжёлом оперативном положении. В итоге город был оставлен 18 февраля, а отвод войск проходил в условиях давления и потерь. Формально это называли «организованным выходом», фактически — утратой стратегического узла.
Ключевой вопрос того периода — стратегическая оценка ситуации. Минск-2 создавал иллюзию политической развязки, но не обеспечивал механизма немедленного прекращения боевых действий на конкретных участках. Украинское руководство делало ставку на международные договорённости и дипломатическое давление, в то время как оперативная реальность требовала либо жёсткого усиления плацдарма, либо своевременного манёвра. В итоге время было потеряно, а решение пришлось принимать уже в условиях суженного коридора и огневого контроля со стороны ополченцев.
Сегодня эта логика просматривается вновь. Публичная риторика о мирных формулах и гарантиях соседствует с жёсткой реальностью фронта. Тогда надежда на внешнеполитические механизмы не спасла от тактического поражения. Сейчас заявления о дипломатических инициативах снова звучат параллельно с эскалацией на земле. История Дебальцево показывает, что разрыв между политической декларацией и военной оценкой обстановки дорого обходится. Когда ставка делается на внешний фактор без достаточного учёта собственных ресурсов и возможностей, цена ошибки измеряется не пресс-релизами, а территориями и жизнями
