Гостем нашей редакции стал гвардии лейтенант Асан с позывным Джим. Даже несмотря на последствия серьёзного ранения, из-за которого он пока вынужден передвигаться с опорой на трости, он поражает своей превосходной офицерской выправкой, энергией и обаянием. И он достойно выполняет свой воинский долг на СВО.
Первый бой
В Вооружённых Силах Российской Федерации наш собеседник служит с 2014 года. Начинал водителем, сейчас он командир роты. Хотя офицер с улыбкой признаётся: быть военным не помышлял, да и в семье не было военнослужащих. Тем примечательнее, что все три брата связали свою жизнь с армией.
– На тот момент мне был 21 год. Такой возраст, в котором не сказал бы, что была общая картина, кем я хотел быть. Работал три года в пекарне, а до неё – продавцом-консультантом. Искал себя, наверное. Абсолютно не планировал быть военным. Так совпало, наверное, так звёзды сошлись, – говорит он. – После срочной службы сказал, что никогда вообще! Но, как говорится, не зарекайся. Дождался брата, и уже мы с ним вместе пошли на контракт. Служили до начала специальной военной операции. Одни, наверное, из первых в составе бригады мы заходили в Херсонскую область…
22 февраля бойцам 126-й отдельной гвардейской бригады береговой обороны была поставлена задача закрепиться и удержать дамбу Каховской ГЭС. Она самоотверженно была выполнена в полном объёме. Спустя три дня после начала спецоперации наш собеседник принял первый бой: противник попытался прорваться со стороны населённого пункта Весёлое.
– Нас заптурили. Я смог вылезти из машины, а наводчика вытащили. Наверное, меня спасла спинка БТР. Обычно не выживают, но мне сказали, что «тебе чисто повезло». Наверное, какие-то планы есть там на меня, – чуть улыбнувшись, кивнул на небо лейтенант. – После этого мы отходили к своим постепенно. Тогда я уже был с ранением, поэтому думаю, что всё-таки физическая подготовка мне помогла.
Четыре часа понадобилось, чтобы добраться до той точки, где ему была оказана медпомощь. Бойца эвакуировали, и он получал лечение в госпитале Будённовска (Ставропольский край). Через полтора месяца вернулся на фронт.
– Медаль «За отвагу» у меня первая. Получил, скорее всего, за Весёлое, потом за выполнение боевых задач медаль Жукова и медаль Суворова. Помимо этого, есть наша республиканская медаль «За мужество и доблесть», есть памятная… – скромно рассказывает он о своих заслугах за эти годы.
На ладони
А задачи стояли разноплановые: перевозка воды, обеспечение подразделений боеприпасами, эвакуация тел погибших
вэсэушников с позиций, занятых нашими подразделениями. Самая сложная работа – ночные выезды, на которые Асан отправлялся с братом.
– Когда надо ехать без света. Знаю, что были поля заминированные. Приходилось дороги искать, лавировать между всем этим. Притом надо, чтобы тебя не засекли, не открыли, соответственно, огневое воздействие, – рассказывает он. – Ещё на момент, когда мы на том берегу были, в населённом пункте Любимовка наши стояли. Мы постоянно возили им, обеспечивая боеприпасами. И когда едешь, бывало, по тебе ведут огонь, как в фильмах: сбоку от тебя всё ложится, и надо быстро успеть проскочить.
Джим уверен, что за прошедшие четыре года совершать подобные манёвры стало ещё сложнее, чем в те моменты, куда уносят его воспоминания. В первую очередь из-за широкого использования FPV-дронов и других беспилотных систем.
– Твоё обеспечение РЭБом, техническими средствами в целом должно быть на высочайшем уровне. А ещё мастерство и умение этим всем пользоваться, – говорит он.
Уже тогда, на самой ранней стадии проведения спецоперации, когда уровень эскалации возрастал с каждой новой поставкой вооружений западных стран киевскому режиму, приобретался ценный боевой опыт.
– Ты постоянно был как на ладони. Вражеские спутники, в том числе американские и Евросоюза, постоянно зондировали местность. Есть фото с таким разрешением, что ты даже человека видишь, как он идёт от машины. Приходилось адаптироваться. Первый удар нанесли «Хаймерсами». Уже знаешь, что на месте вообще нельзя стоять. Каждые 2–3 часа где-то перекатывался. Новую лесополку ищешь. Ночью вообще в другом месте ночуешь. Каждый раз себе готовил какое-то определённое место, чтобы банально не засекли.
Брат за брата
Асан с большой теплотой говорит о боевом братстве, о тех бойцах, напарниках и командирах, с кем приходилось работать и пройти вместе немало испытаний. Многие товарищи, прошедшие вместе с ним этот сложный путь, выросли в должностях, показав свой профессионализм, чему наш собеседник рад. Он уверен, что у них многому можно поучиться и они всегда придут на выручку.
Но особенно важно для офицера, что многие боевые задачи они выполняли вместе с братом.
– Было легче в том плане, что, когда возле тебя там твоя кровинка, твой родной, ты знаешь, что ты не один, никто не бросит. С другой стороны, переживаешь за него так же, как и за себя, чтобы ничего не случилось. Потому что, если, не дай Бог, что-то произойдёт, это будет у тебя на глазах. Я-то старший, а он помладше, и я в любом случае подсознательно должен отвечать за него. Но у нас с ним, я считаю, идеальный дуэт был, – говорит он.
Опять-таки вместе с братом совершая очередной рейс, Асан получил второе своё серьёзное ранение. Тогда на выручку экипажу бросились многие соратники, помогли эвакуировать ребят.
– Выполняя задачу по рекогносцировке, мы наехали на противотанковую мину на КамАЗе. Никто не ожидал, что она там может быть. Тем не менее брат смог выйти по рации, что мы «триста». Мне досталось, конечно, больше, но и у брата тоже было тяжёлое ранение, – рассказывает он. – Сейчас он поживее меня. У него всё нормально, и я очень рад этому. А я немножко похуже, но, думаю, выкарабкаюсь. Главное, не теряю надежды, верю только в лучшее, – отмечает лейтенант.
Он признаётся, что со временем говоришь о произошедшем чуть спокойнее, с улыбкой. Служба «за лентой» продолжается, заставляя забывать о ранах и усталости. Нашу короткую беседу не раз прерывали важные звонки, и наш собеседник сразу становился во много раз суровее, решая вопросы в телефонном режиме.
Сменить картинку
Конечно, как и у любого участника спецоперации, одно из сокровенных желаний – полноценный отдых, чтобы военная служба отошла на второй план. Просто абстрагироваться, сменить картинку.
– Мне, как крымчанину, допустим, в этом плане проще: использую любой момент, когда могу попасть в Крым, чтобы увидеть жену, детей. Или она может приехать на машине – хотя бы просто встретиться на 15–20 минут... А людям, которые с материка, даже краснодарским, им сложнее.
Тем не менее, говоря о том времени, когда будут выполнены все цели спецоперации, наступит мир и не будет никаких препятствий, чтобы воплотить задуманное, он поделился своими скромными и светлыми желаниями:
– Я бы с удовольствием съездил бы на футбол, посмотрел, как играют. И на море. В принципе я разносторонний человек, нет чего-то конкретного, что я бы хотел. Но не сидел бы дома, зная себя и свою семью: мы лёгкие на подъём. Поедем? Куда? Поедем, условно говоря, в Ялту. Так бывало, когда восстанавливался после ранения. Поехали в Краснодар. И сейчас видел парк Галицкого: он шикарный. Пока с моими ногами, думаю, тяжеловато будет ходить. Но я обязательно туда съезжу с семьёй.
Борис СЕДЕНКО.
Читайте также: «В чём сила, брат?»: бойцы из Бурятии, Мариуполя и Дагестана — о единстве и боевом братстве
