Территории удерживает сила, а не согласие других держав

30 сентября отмечается воссоединение с Россией республик Донбасса, а также Запорожской и Херсонской областей. Часто по старой памяти подобные события рассматривают в первую очередь с точки зрения согласия других держав – а это бессмысленно

Фото: @ Павел Лисицын/РИА Ново­сти

После пора­же­ния в холод­ной войне мы жили на облом­ках рух­нув­шей сверх­дер­жа­вы в усло­ви­ях одно­по­ляр­но­го мира. Мно­гие вещи каза­лись сами­ми собой разу­ме­ю­щи­ми­ся. При­мат меж­ду­на­род­но­го пра­ва над наци­о­наль­ным, неру­ши­мость гра­ниц, боль­шая цен­ность мне­ния меж­ду­на­род­но­го сооб­ще­ства. Каза­лось, все, что было «до» – это «совсем дру­гая исто­рия», опыт веков и тыся­че­ле­тий не может быть аргу­мен­том, а чело­ве­че­ство лет через 50–100 собе­рет­ся в одну гло­баль­ную феде­ра­цию и нач­нет жить на дру­гих прин­ци­пах.

Все это было лишь иллю­зи­ей. Наци­о­наль­ные и госу­дар­ствен­ные инте­ре­сы нику­да не делись. Мне­ние меж­ду­на­род­но­го сооб­ще­ства вли­я­ет на про­ис­хо­дя­щее в реги­о­нах пла­не­ты, но не носит опре­де­ля­ю­ще­го харак­те­ра. Зем­ля – того, кто силь­ный. И кто готов поста­рать­ся ее не толь­ко взять, но и удер­жать.

Конец исто­рии ока­зал­ся ложью. С ее «воз­вра­ще­ни­ем» акту­а­ли­зи­ро­вал­ся и исто­ри­че­ский опыт. Сего­дня попыт­ка извлечь что-то полез­ное из опы­та при­со­еди­не­ния Рос­си­ей тех или иных тер­ри­то­рий акту­аль­на как нико­гда.

Крым

Крым­ское хан­ство ста­ло неза­ви­си­мым от Осман­ской импе­рии по ито­гам вой­ны 1768–1774 годов. На бума­ге. На деле же сни­же­ние вли­я­ния Тур­ции озна­ча­ло воз­рос­шее вли­я­ние Рос­сии.

Сто­ле­ти­я­ми Крым жил за счет гра­бе­жа рус­ских земель и рабо­тор­гов­ли. Осман­ская импе­рия была одно­вре­мен­но и «кры­шей», и одним из рын­ков сбы­та. Но к вре­ме­нам Ека­те­ри­ны Вели­кой рус­ские уси­ли­лись доста­точ­но, что­бы набе­ги не при­но­си­ли было­го эко­но­ми­че­ско­го эффек­та. А помощь Тур­ции уже не мог­ла быть пря­мой и зна­чи­тель­ной.

Резуль­тат – стре­ми­тель­ная дегра­да­ция мест­ной госу­дар­ствен­но­сти, сму­та и рас­при. Все это подо­гре­ва­лось турец­ки­ми эмис­са­ра­ми – осма­ны не мог­ли про­стить рус­ским недав­не­го пора­же­ния и пыта­лись услож­нить жизнь. Со вре­ме­нем ста­ло ясно – буфер­ная зона из Кры­ма так себе, надо его заби­рать и наво­дить поря­док вруч­ную.

Это и про­изо­шло в апре­ле 1783 года. Мест­ные беи и мур­зы при­нес­ли при­ся­гу импе­ра­три­це. Управ­ле­ни­ем Кры­мом занял­ся Гри­го­рий Потем­кин. Вско­ре полу­ост­ров стал мощ­ной базой для наших войск, в первую оче­редь – фло­та. Эти успе­хи изме­ни­ли баланс сил на Чер­ном море.

Имен­но поэто­му с пол­но­цен­ным меж­ду­на­род­ным при­зна­ни­ем Кры­ма частью Рос­сии были про­бле­мы. Тер­ри­то­ри­аль­ное при­об­ре­те­ние уси­ли­ва­ло нашу стра­ну, давая ей выход и в южные моря. Мень­ше про­ли­вов на пути к рын­кам сбы­та, мень­ше ино­стран­ных пошлин, актив­нее тор­гов­ля, боль­ше денег. От это­го ста­но­вят­ся силь­нее госу­дар­ство, армия, флот – тяже­лее вес Рос­сии в меж­ду­на­род­ной поли­ти­ке. Как тут не напрячь­ся.

Фран­ция и Англия не реши­лись вое­вать с Рос­си­ей, но вло­жи­лись в модер­ни­за­цию осман­ских войск и укреп­ле­ний. Полу­чив эту помощь, тур­ки почув­ство­ва­ли себя уве­рен­нее. При­знав Крым тер­ри­то­ри­ей Рос­сий­ской импе­рии офи­ци­аль­но в 1784 году, осма­ны вско­ре забы­ли про это и объ­яви­ли вой­ну. Она шла с 1787 по 1791 год. Резуль­тат обес­ку­ра­жил. Тур­ки все рав­но были вынуж­де­ны при­знать за Рос­си­ей Крым. Но, поми­мо это­го, они поте­ря­ли мощ­ную кре­пость Оча­ков, запи­рав­шую вход в Днепр, а еще рус­ские отби­ли кре­пость Хаджи­бей и осно­ва­ли там Одес­су.

Прибалтика

Дру­гой при­мер – при­со­еди­не­ние к СССР при­бал­тий­ских рес­пуб­лик в 1940 году. Тогда тер­ри­то­рии на запа­де озна­ча­ли боль­ше, чем про­сто эко­но­ми­че­ские выго­ды. Вой­на в Евро­пе уже шла, и мог­ла в любой момент прий­ти к нам.

Вое­ва­ли тогда манев­рен­ны­ми соеди­не­ни­я­ми, кото­рые стре­ми­тель­но выры­ва­лись впе­ред и бра­ли в кот­лы мед­ли­тель­ные пехот­ные армии. Но окру­жа­ли быст­ро, а «вари­ли» в кот­лах меся­ца­ми. Ведь для окон­ча­тель­но­го раз­гро­ма коль­цо окру­же­ния надо уси­лить поле­вы­ми пехот­ны­ми диви­зи­я­ми с тяже­лой артил­ле­ри­ей. А пехо­те тре­бо­ва­лось вре­мя, что­бы подой­ти и добить окру­жен­ных.

В таких усло­ви­ях тер­ри­то­рия была цен­ным ресур­сом – ее мож­но было раз­ме­нять на вре­мя. За это вре­мя мож­но было под­го­то­вить новые соеди­не­ния. Бро­сить их в бой, осла­бить про­тив­ни­ка и про­дол­жать, пока враг не измо­та­ет­ся настоль­ко, что полу­чит­ся перей­ти в дей­стви­тель­но эффек­тив­ное контр­на­ступ­ле­ние. Дру­гих спо­со­бов борь­бы с вер­мах­том на пике его мощи на том эта­пе вой­ны не было – все, кто пыта­лись ина­че, потер­пе­ли неуда­чу.

Поэто­му при­со­еди­не­ние При­бал­ти­ки помог­ло выжить. Да, нем­цы про­ско­чи­ли ее быст­ро. Но нач­ни они дви­же­ние на сот­ни кило­мет­ров восточ­нее, резуль­тат был бы тем же, а к Москве бы враг подо­шел быст­рее и в куда луч­шем состо­я­нии.

Стра­ны Запа­да с само­го нача­ла не при­зна­ли при­со­еди­не­ние при­бал­тий­ских рес­пуб­лик к Совет­ско­му Сою­зу. Даже когда ока­за­лось, что мы, Шта­ты и Бри­та­ния вою­ем про­тив обще­го про­тив­ни­ка, никто не спе­шил при­зна­вать наши новые при­об­ре­те­ния. Во-пер­вых, зачем делать что-то бес­плат­но? А во-вто­рых, при­бал­тий­ские тер­ри­то­рии частич­но нахо­ди­лись под немец­ким кон­тро­лем вплоть до завер­ше­ния вой­ны. Дол­го вооб­ще не было оче­вид­но, что При­бал­ти­ку осво­бо­дит СССР, а не запад­ные союз­ни­ки. А если есть шанс всту­пить туда само­сто­я­тель­но и поса­дить свои руч­ные пра­ви­тель­ства, зачем услож­нять себе буду­щее при­зна­ни­ем этих тер­ри­то­рий за рус­ски­ми?

Когда вой­на завер­ши­лась, Москва дала чет­ко понять, что будет кон­тро­ли­ро­вать При­бал­ти­ку: поми­мо про­че­го, это вопрос без­опас­но­сти. Там будут воен­ные базы. Запад с этим согла­сил­ся, но при­зна­вать Лит­ву, Лат­вию и Эсто­нию частью СССР отка­зал­ся. На слу­чай, если Совет­ский Союз ослаб­нет и быв­шие союз­ни­ки все-таки смо­гут взять При­бал­ти­ку под свой кон­троль. Обе сто­ро­ны согла­си­лись, что судь­ба при­бал­тий­ско­го реги­о­на будет решать­ся не здесь и сей­час, а по ито­гам дли­тель­но­го про­ти­во­сто­я­ния, «сорев­но­ва­ния», холод­ной вой­ны.

Так оно в ито­ге и вышло.

Калининград

По ито­гам вой­ны к СССР при­со­еди­нил­ся еще один реги­он – часть Восточ­ной Прус­сии: Кенигсберг и еще два десят­ка горо­дов побли­зо­сти. Так нача­лась исто­рия Кали­нин­град­ской обла­сти.

Ее судь­бу реши­ли на кон­фе­рен­ци­ях. Раз­го­вор о Кенигсбер­ге начал­ся еще в Теге­ране в 1943 году, а закон­чил­ся в Потс­да­ме летом 1945 года. Сама область офи­ци­аль­но появи­лась в 1946?м. Поэто­му госу­дар­ства Запа­да не оспа­ри­ва­ли при­над­леж­ность Кали­нин­гра­да офи­ци­аль­но.

Но это не зна­чит, что у Запа­да нет на эти тер­ри­то­рии пла­нов. Кали­нин­град­ская область важ­на с воен­ной точ­ки зре­ния. Это рос­сий­ский плац­дарм в глу­бине тер­ри­то­рии Евро­со­ю­за и НАТО. А для веро­ят­но­го про­тив­ни­ка – и зано­за, и лако­мый кусо­чек. Евро­пей­цы отра­ба­ты­ва­ют сце­на­рии бло­ка­ды реги­о­на – понят­но, с каки­ми целя­ми.

Сегодня дал, завтра взял

Мы рас­смот­ре­ли три слу­чая рас­ши­ре­ния Рос­сии и реак­цию круп­ных дер­жав. Если отбро­сить меж­ду­на­род­но-юри­ди­че­ские зако­рюч­ки, то все эти слу­чаи прин­ци­пи­аль­но не отли­ча­лись друг от дру­га – стра­на ста­ла боль­ше. Тем не менее дру­гие стра­ны вели себя вся­кий раз по-раз­но­му. В слу­чае с Кры­мом наусь­ка­ли Тур­цию попро­бо­вать отбить – ее все рав­но не жал­ко. В слу­чае с При­бал­ти­кой исполь­зо­ва­ли дово­ен­ные заяв­ле­ния как инстру­мент, но акку­рат­но – что­бы не побить все тарел­ки рань­ше вре­ме­ни, но оста­вить себе воз­мож­но­сти на буду­щее. И при раз­ва­ле СССР эти­ми воз­мож­но­стя­ми вос­поль­зо­ва­лись. И сей­час пыта­ют­ся создать про­бле­мы Кали­нин­град­ской обла­сти, пото­му что для них это стра­те­ги­че­ская уяз­ви­мость.

Еди­ная линия тут толь­ко в одном. Актив­ность попы­ток отобрать тер­ри­то­рии обрат­но опре­де­ля­ют не обсто­я­тель­ства их при­об­ре­те­ния, а наша спо­соб­ность боль­но отве­тить на пося­га­тель­ства на эти тер­ри­то­рии и сопут­ству­ю­щие рис­ки.

Выра­ба­ты­вая реак­цию на успе­хи Рос­сии, дру­гие стра­ны руко­вод­ство­ва­лись не эти­кой, не поня­ти­я­ми о пло­хом и хоро­шем и не пра­ви­ла­ми при­ли­чия. А праг­ма­ти­кой. Виде­ли ли они воз­мож­ность отобрать что-то здесь и сей­час или жда­ли момен­та получ­ше. В этой пара­диг­ме не суще­ству­ет вопро­са леги­тим­но­сти вла­де­ния – толь­ко спо­соб­ность поста­вить это вла­де­ние под вопрос и цена, кото­рую при­дет­ся за это запла­тить.

Все это зна­чит, что офи­ци­аль­ные при­зна­ния в реаль­ном мире, может, и зна­чат что-то для тури­ста или поль­зо­ва­те­ля гло­баль­ны­ми сер­ви­са­ми – хотя, если надо, сего­дня обхо­дят­ся и эти огра­ни­че­ния. Но на уровне пове­де­ния госу­дарств такие обе­ща­ния не сто­ят и бума­ги, на кото­рой напе­ча­та­ны – будь эти дого­во­ры хоть три­жды юри­ди­че­ски обя­зы­ва­ю­щи­ми.

Важ­на спо­соб­ность кон­тро­ли­ро­вать и снаб­жать новые тер­ри­то­рии, спо­соб­ность убе­дить в чем-то их насе­ле­ние, инкор­по­ри­ро­вать реги­он эко­но­ми­че­ски. Что Рос­сия и дела­ет с четырь­мя новы­ми реги­о­на­ми. А есть у это­го меж­ду­на­род­ное при­зна­ние или нет – вопрос два­дцать пятый.

Тимур Шер­зад, ВЗГЛЯД