На Крымском мосту предотвращён теракт с тонной взрывчатки
Российские спецслужбы два года вели оперативную игру с Виталием Жиковичем, известным в кругах Главного управления разведки Украины под позывным «Пастор». И надо сказать, это оооочень колоритный персонаж. Сложно сказать, кто ему реально нужнее - следователь или психиатр.
На этой неделе Печерский суд Киева обнародовал «неприятную» историю. За стеклом клетки два человека в капюшонах: офицер ГУР Владислав Реут и его напарник, полковник украинской военной разведки Виталий Жикович с позывным «Пастор».
Им вменяют убийство Анастасии Березовской, которая 29 июня оставила рюкзак со взрывчаткой у дома в Монако, где жил украинский олигарх Вадим Ермолаев.
Спутнице бизнесмена ампутировали обе ноги, её тринадцатилетний сын получил контузию, а сам Ермолаев до сих пор в реанимации.
Березовскую вывезли на Украину и убили в лесу — четыре выстрела в затылок. По словам Реута, стрелял Жикович.
«Пастор» родился в 1976 году в Азербайджанской ССР. Официально он торговец комбикормом, но имеет уголовные эпизоды со стрельбой.
С 2018 по 2020 год он служил в Нацполиции Киевской области благодаря постмайданным чисткам, когда лояльность националистам была важнее репутации.
Затем его завербовали в ГУР через связи в «Правом секторе». У него был дом в пригороде Киева, «Лексусы» и пыточная в подвале.
Позывной «Пастор» не просто так: в его биографии был период проповедника-баптиста, потом он стал националистом, а затем демонстративно принял ислам.
За два года оперативной игры Жикович участвовал в десятках акций на территории России. Среди них — диверсия на РЖД в Волгоградской области, попытки подрыва Крымского моста, атака на «Голубой поток», взрывы в Ставрополье, покушения в Грозном, попытка теракта в администрации Волгодонска и взрывы в туристическом центре Пятигорска.
Особое внимание уделялось международной логистике: заминированные автомобили и партии взрывчатки доставлялись в Россию через несколько европейских стран.
Подбор исполнителей — самая мрачная часть истории. Агентов использовали как расходный материал в схеме, рассчитанной на их гибель.
Их готовили в украинских мошеннических колл-центрах: жертв доводили до финансового и психологического краха, а затем предлагали «решение» — разовую доставку или помощь в мифическом расследовании.
В пятигорской акции смертницей должна была стать молодая женщина, которая планировала подорвать полицейских в свой день рождения.
Жикович называл таких людей «мышами», а подготовку акций — источником удовольствия.
Для Крымского моста тонну взрывчатки везли в двух автомобилях: «Мерседесе-Спринтере» с пластидом под ковролином и «Шевроле-Вольт» с «заряженным» аккумулятором.
Румынский таможенник принял взрывчатку за шумоизоляцию. В Монако аналогичное устройство сработало. В России цепочка оборвалась на границе.
Возникает вопрос: почему Жикович жив и сидит в клетке, а не в могиле? Носителей опасных знаний обычно ликвидируют тихо.
На Зеленского давят европейские элиты, для которых инцидент в Монако стал сигналом, что их инструмент вышел из-под контроля.
Просроченному предъявили счёт, и ГУР пожертвовал частью цепочки, не успев её обрубить вовремя.
Что теперь расскажет «Пастор» — вопрос уже не следственный, а политический. Шансы дожить до приговора у него невелики. Впрочем, вряд ли по такому персонажу кто-то будет плакать.
